Возмещение убытков судебная практика

Содержание

Взыскание упущенной выгоды: изменения в законодательстве и судебная практика

По общему правилу, убытки могут быть выражены в виде:

  • реального ущерба, то есть расходов, которые лицо, чье право было нарушено, произвело или должно будет произвести, либо утраты или повреждения его имущества;
  • упущенной выгоды, то есть неполученных доходов, которые это лицо получило, если бы его право не было нарушено (п. 2 ст. 15 ГК РФ).

И если доказывание суммы реального ущерба обычно не представляет серьезных проблем, то вот с определением размера упущенной выгоды на практике нередко возникают трудности.

Вступившие в силу с 1 июня 2015 года изменения в ГК РФ призваны эту задачу участникам гражданского оборота облегчить. Законодатель четко прописал, что суд не может отказать в иске о возмещении убытков только на том основании, что размер убытков не был установлен с разумной степенью достоверности (п. 5 ст. 393 ГК РФ). Ранее такой нормы в кодексе не было.

Несмотря на то, что данное положение касается взыскания убытков в целом, внесенное изменение, по мнению юристов, рассчитано на то, чтобы упростить прежде всего взыскание упущенной выгоды.

В дальнейшем ВС РФ конкретизировал подход к рассмотрению такого рода споров. Суд указал, что расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер, и это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 14 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

«Теперь неопределенность в размере упущенной выгоды не является безусловным основанием к отказу во взыскании упущенной выгоды. Потерпевшая сторона не должна терять возможность защитить свои интересы, если она не может с математической точностью определить ее размер», – отмечает юридический советник экспертной группы VETA Ильяс Янбаев.

Позже ВС РФ дал еще один комментарий, указав, что в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения (абз. 2 п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»; далее – Постановление № 7). В качестве примера «других доказательств» возможности извлечения упущенной выгоды Ильяс Янбаев называет предварительный договор, а также переписку с контрагентом, в том числе по электронной почте. Главное, чтобы в этой переписке явно прослеживалось намерение сторон к исполнению в будущем определенного обязательства. Заверить электронную переписку можно разными способами, например, посредством нотариального протокола или заключения эксперта (постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 сентября 2012 г. № 13АП-14232/12, постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 20 января 2010 г. № КГ-А40/14271-09). Кроме того, советует эксперт, истцам желательно обращаться за помощью к экспертам для проведения расчетов и определения достоверности того или иного размера упущенной выгоды.

Однако ВС РФ дал только общий ориентир – нижестоящие суды могут толковать норму закона по-своему. И на данный момент практика действительно несколько противоречива.

Судебная практика по рассмотрению споров о взыскании упущенной выгоды

Рассмотрим разницу в подходах судей к вопросу об упущенной выгоде на примере нескольких судебных споров.

О том, при наличии каких оснований возмещение убытков может быть возложено на должника, узнайте из материала «Убытки, подлежащие возмещению в случае нарушения обязательства» в «Энциклопедии решений. Договоры и иные сделки» интернет-версии системы ГАРАНТ.
Получите бесплатный
доступ на 3 дня!

Получить доступ

В первом случае общество и компания заключили соглашение сроком на пять лет. По условиям этого соглашения компания была обязана по заявке общества поставлять ему фармпродукт, а общество, в свою очередь, должно было хранить его, продвигать и продавать на территории России, в том числе участвуя в аукционах на право заключения государственных контрактов на поставку фармацевтического продукта. В течение нескольких лет стороны исполняли взятые на себя обязательства. Через три года после заключения соглашения общество направило компании заявку на поставку товара для участия в предстоящем аукционе. Однако компания свое обязательство по соглашению не исполнила и на запрос не ответила. В итоге заявку на участие в аукционе пришлось отозвать, и его победителем стала дочерняя фирма компании. Это стало основанием для обращения общества в ФАС России, которая, подтвердив факт нарушения, выдала компании предписание (п. 5 ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции»). После этого общество обратилось в суд с иском о взыскании упущенной выгоды, то есть тех денег, которые оно могло бы получить при заключении госконтракта, если бы компания не нарушила обязательство по предоставлению фармпродукта.

Во втором случае кинокомпания заключила с департаментом СМИ и рекламы соглашение. Согласно ему департамент обязывался предоставить компании право на использование телефильмов, созданных в рамках городских целевых программ. По согласованным телефильмам стороны добросовестно исполняли свои обязательства. Однако позже выяснилось, что в нарушение указанных условий соглашения департамент не передал кинокомпании права на 15 новых телефильмов. Это стало основанием для обращения истца в суд с иском о взыскании с ответчика упущенной выгоды в виде неполученных доходов от реализации исключительных прав на использование указанных телефильмов.

Таким образом, в обоих спорах речь шла о рамочных договорах (соглашениях о сотрудничестве), а также о нарушении ответчиками своих обязательств по этим соглашениям. Но несмотря на определенное сходство рассматриваемых ситуаций, вердикты ВС РФ оказались диаметрально противоположными.

По первому спору ВС РФ полностью удовлетворил заявленные обществом требования (Определение ВС РФ от 7 декабря 2015 г. № 305-ЭС15-4533). Размер убытков истец обосновал тем, что если бы его право не было нарушено, он в соответствии с ранее заключенными соглашениями мог бы получить прибыль в размере не менее 16,5% от суммы заключенного с «дочкой» ответчика госконтракта. Суд счел эту сумму обоснованной.

А вот по второму спору Суд посчитал, что данного оценщиком заключения, основанного на информации о доходах истца от использования других телефильмов, недостаточно для того, чтобы достоверно определить размер упущенной выгоды. ВС РФ отметил, что отчет эксперта не содержит указаний на документы, подтверждающие создание истцом реальных условий для получения доходов в заявленном размере (Определение ВС РФ от 24 февраля 2016 г. по делу № 305-ЭС15-9673). Более того, в данном определении Суда есть фраза о том, что представленное истцом соглашение о передаче ему ответчиком прав на 15 телефильмов путем заключения в будущем лицензионного договора не является документом, подтверждающим «неизбежность получения обществом дохода и совершение им необходимых приготовлений». И в этом прослеживается некоторая несогласованность с позицией ВС РФ, изложенной в Постановлении № 7, где речь шла не о неизбежности, а именно о возможности извлечения упущенной выгоды.

Тем не менее, пожалуй, единственным существенным отличием между этими делами является наличие грубого нарушения антимонопольного закона со стороны ответчика в первом случае. Однако старший юрист ООО «Бюро присяжных поверенных «Фрейтак и Сыновья» Дмитрий Смольников склонен считать, что именно это во многом и определило исход дела в пользу истца.

Подобное расхождение в подходах наблюдается и в актах судов нижестоящих инстанций. Например, по делу о досрочном расторжении договора в связи с нарушением сроков выполнения работ суд иск удовлетворил. Истец заключил с ответчиком договор, согласно которому последний обязался произвести работы по изготовлению и установке рекламных конструкций. В срок работа выполнена не была, поэтому заказчик досрочно расторгнул договор и обратился сначала с претензией к исполнителю, а затем и в суд с требованием взыскать с него неотработанный аванс, штраф за просрочку исполнения обязательства, а также возместить понесенные убытки. Действуя добросовестно, истец систематически производил плату администрации округа за размещение рекламных конструкций на территории округа. Поэтому размер упущенной выгоды истец рассчитал исходя из оплаты права на размещение конструкций и стоимости ежеквартального платежа по каждой из них. Суд отметил, что истец, являющийся коммерческой организацией, рассчитывал путем размещения рекламных конструкций привлечь потенциальных клиентов с целью получения прибыли и, следовательно, покрыть понесенные расходы. А поскольку ответчик свои обязательства нарушил, эта цель достигнута не была. В связи с этим суд признал наличие причинно-следственной связи между неисполнением ответчиком своих обязательств по договору и наличием у истца убытков и взыскал требуемую истцом сумму в полном объеме (решение Арбитражного суда Московской области от 27 июля 2016 г. по делу № А41-57142/15).

А вот истцу, который не смог осуществлять свою деятельность в связи с тем, что ему неправомерно было отказано в аккредитации на проведение техосмотра автомобилей, во взыскании упущенной выгоды было отказано. В данном случае суд подобной причинно-следственной связи не усмотрел. Более того, в решении было отмечено, что представленный истцом расчет возможного дохода за девять месяцев от размера полученного дохода за тот же период в 2013 году не является допустимым реальным доказательством возникновения заявленных убытков (постановление Арбитражного суда Московского округа от 27 июля 2016 г. по делу № А40-171174/2015).

Интересный спор, касающийся причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникновением убытков, привел в одном из своих обзоров ВС РФ.

Права истца были нарушены распространением о нем недостоверной информации. Однако пострадала не только его деловая репутация. Впоследствии у него стали падать продажи. Обратившись в суд с требованием взыскать с ответчика упущенную выгоду, истец ссылался на падение финансовых показателей по данным бухгалтерского баланса. Доказывая размер упущенной выгоды, истец провел экспертную оценку, и оценщики подтвердили, что в период, когда со стороны ответчика было допущено нарушение, финансовые показатели истца начали падать. Причем падение это было не характерно для рынка – у конкурентов подобный спад не наблюдался. Суд счел эти доводы обоснованными и удовлетворил иск в полном объеме (п. 19 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утв. Президиумом ВС РФ 16 марта 2016 г.).

Приведенная судебная практика, с одной стороны, действительно демонстрирует различия в подходах судов к разрешению подобного рода споров. Но с другой стороны, ориентируясь на такие примеры, потенциальные истцы могут сформировать тактику своего поведения в суде. Ведь чем более четко доказано наличие причинно-следственной связи между нарушением ответчиком своего обязательства и возникшими у истца убытками и чем более обстоятельно составлен расчет суммы упущенной выгоды, тем больше у истца шансов на удовлетворение требований. «В судебной практике никто не снимает с потерпевшей стороны, которая требует взыскания упущенной выгоды, обязанности доказать тот факт, что она приняла все необходимые меры для получения упущенной выгоды», – добавляет Ильяс Янбаев.

Стало ли взыскание упущенной выгоды более популярным способом защиты?

Несмотря на внесенные в ГК РФ изменения и разъяснения ВС РФ, истцы по прежнему редко обращаются к взысканию упущенной выгоды и убытков в целом. «Когда вносились изменения в норму о взыскании убытков, разработчики указывали на то, что основная задача, на решение которой направлены эти изменения, – сделать так, чтобы меньше взыскивали неустойку и больше взыскивали именно убытки. Неустойку взыскать проще, но это совершенно сводит на нет такой универсальный способ защиты как взыскание убытков», – отмечает Дмитрий Смольников. Напомним, по общему правилу убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой. При этом законом или договором могут быть предусмотрены случаи, когда взыскивается только неустойка, когда взыскиваются и неустойка и убытки и когда кредитор сам выбирает, взыскивать ему неустойку или убытки (п. 1 ст. 394 ГК РФ). Выбирая между ними, стороны договора предпочитают именно неустойку – ее фиксированный размер, который легко подтвердить в суде, делает этот инструмент более востребованным.

Так, по словам Смольникова, в 2015 году из более чем 1,5 млн рассмотренных арбитражными судами споров только 30 тыс. касались взыскания убытков, тогда как исков о взыскании неустойки было 139 тыс.

Вместе с тем, если сравнить эти показатели с данными за 2014 год, то эксперты отмечают позитивный рост – в позапрошлом году количество исков о взыскании убытков составляло 24,5 тыс.

Таким образом, изменения в законодательстве создали хороший задел для развития института упущенной выгоды. Некоторая положительная динамика заметна уже сейчас, а устранение существующих противоречий в судебных актах, по мнению специалистов, лишь вопрос времени и развития правоприменительной практики.

Легко ли взыскать упущенную выгоду? Судебная практика

Доброго времени суток, мои дорогие читатели, подписчики и все, мимо проходившие, на мою страничку случайно заглянувшие.

Еще одно дело

Сегодня решением Октябрьского районного суда г. Саранска РМ было отказано в удовлетворении исковых требований к моему доверителю о взыскании упущенной выгоды. Я представляла интересы ответчика. В чем была вся соль спора, и почему я считаю это дело крайне интересным? Все просто: мне впервые пришлось столкнуться в своей практике с объектом интеллектуальной собственности на интернет-сайт. Сейчас расскажу вам обо всем подробнее.

В октябре 2019 года года ко мне обратился мой постоянный удаленный доверитель (который, к слову, когда-то нашел меня именно на этом сайте) и поставил задачу отстоять его права в суде со стороны ответчика по иску некого ООО о признании договора об отчуждении исключительного права на интернет-сайт недействительным и применении последствий недействительной сделки, взыскании денежных средств по договору.

Он передал мне текст иска с приложениями. Изучив документы, я пришла к выводу, что для удовлетворения заявленных исковых требований оснований нет, что четко и изложила в письменных возражениях.

Что дал суд

Суд провел три предварительных судебных заседания, на которых ни мы, ни сама судья так и не смогли добиться от представителя истца ответа на один простой вопрос: чего же они хотят и на чем основывают свои требования? Суд назначил дату рассмотрения дела и… истец заявил об отказе от иска.

Естественно, мой доверитель обратился в суд с заявлением о распределении судебных расходов и взыскал с истца денежные средства — судебные расходы на оплату услуг представителя за заведомо необоснованно заявленные исковые требования. Денежки он уже получил.

Не дожидаясь вступления определения суда в законную силу, истец предпринял попытку №2, заявив новый иск теперь уже о взыскании упущенной выгоды, мол, из-за бездействия моего доверителя приобретенный сайт не приносил должной прибыли, а мог бы.

Суд провел четыре (!) предварительных заседания. Другой судья также пытался добиться от истца ответа на один конкретный вопрос: из каких данных был сделан расчет упущенной выгоды?

Представители истца трижды менялись, и каждый менял сумму заявленных требований в меньшую сторону от первоначально заявленной, но все равно никто из них не мог представить суду ни сведений о доходах, ни сведений о расходах, связанных непосредственно с работой сайта, из-за которого и возник весь сыр-бор.

Мы также подготовили возражения на иск, в которых сослались на истечение процессуального срока для подачи иска (СИД), на несоблюдение истцом досудебного претензионного порядка, а также на постановление Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 г. Москва о применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств, которым (если кратко) было разъяснено:

В обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения. Например, если заказчик предъявил иск к подрядчику о возмещении убытков, причиненных ненадлежащим исполнением договора подряда по ремонту здания магазина, ссылаясь на то, что в результате выполнения работ с недостатками он не смог осуществлять свою обычную деятельность по розничной продаже товаров, то расчет упущенной выгоды может производиться на основе данных о прибыли истца за аналогичный период времени до нарушения ответчиком обязательства и/или после того, как это нарушение было прекращено.

К слову, прибыль — это разница между доходами и расходами от того или иного вида деятельности.

Мы ссылались и на отсутствие причинно-следственной связи между виновными действиями ответчика и возникшими у истца убытками, размер которых ничем не подтверждается.

Суд принял во внимание наши доводы и в иске оппонентам отказал в полном объеме. Решение суда было вынесено только сегодня и в законную силу еще не вступило. Будем надеяться, что апелляция оставит его в силе, если истец захочет решение суда первой инстанции обжаловать.

Мой доверитель намерен взыскать судебные расходы в свою пользу с истца и за этот судебный процесс.

Интересно, истец остановится на этом или будет еще попытка №3? Время покажет. Простор для защиты своих нарушенных прав (даже если они нарушены только по одним формальным соображениям истца) огромен.

Топ-5 самых интересных налоговых споров за год

В 2017 году суды подтвердили, что ФНС России вправе в порядке ведомственного контроля отменять решения нижестоящих налоговых органов без обращения налогоплательщика, а Минфин может давать разъяснения налогового законодательства. Суды также пришли к выводу, что налоговая выгода признается необоснованной, только когда налоговая экономия приводит к негативным последствиям для бюджета. Эту судебную практику эксперты назвали позитивной, но были и негативные решения судов.

«Аквамарин»

Межрайонная инспекция ФНС № 7 по Костромской области провела камеральную налоговую проверку ООО «Аквамарин», в результате которой вынесла постановление о привлечении общества к ответственности. ООО «Аквамарин» было доначислено 10,8 млн руб. НДС, 473 677 руб. пеней за нарушение срока уплаты налога и 2,2 млн руб. штрафа. Кроме того, налоговая отказала обществу в возмещении 26,6 млн руб. НДС. Управление ФНС по Костромской области отменило вышеуказанное постановление, т. к. не была доказана согласованность действий общества и его контрагентов, направленная на получение необоснованной налоговой выгоды. ФНС России в порядке контроля за деятельностью управления отменила решение Управления ФНС по Костромской области и оставила в силе решение нижестоящей инспекции (п. 3 ст. 31 НК). Поводом для этого послужили сведения, полученные от МВД и ФСБ, о наличии возбужденных уголовных дел. Тогда ООО «Аквамарин» обратилось в суд, но три инстанции ему отказали (№ А40-101850/2016). Верховный суд подтвердил законность этих решений (см. «Верховный суд разобрался в правилах пересмотра решений ФНС»).

«В этом деле ВС указал на возможность вышестоящего налогового органа даже в отсутствие жалобы налогоплательщика отменить решение нижестоящего органа в рамках ведомственного контроля. При этом налогоплательщик в таком случае вправе обратиться за защитой своих прав в суд. Немаловажно, что вышестоящий налоговый орган вправе реализовать свои полномочия в пределах срока, предусмотренного для проведения мероприятий налогового контроля, а именно – в пределах трех лет, исчисляемых с момента окончания контролируемого налогового периода», – пояснил юрист АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Торез Кулумбегов.

«Теперь стала возможной ситуация, при которой ФНС России вправе отменить решение УФНС субъекта об удовлетворении апелляционной жалобы налогоплательщика и оставить в силе решение инспекции о доначислении налогов и наложении штрафа», – сообщил юрист АБ «Казаков и партнёры» Алексей Аплекаев. «Таким образом, даже полное удовлетворение апелляционной жалобы налогоплательщика не является последней точкой в споре с налоговым органом, поскольку возможно возобновление казалось бы разрешенного спора по инициативе вышестоящего налогового органа. Только истечение срока на проведение выездных налоговых проверок по проверенному ранее периоду может гарантировать отсутствие претензий со стороны налогового органа», – заявила юрист АБ «Казаков и партнёры» Елена Муратова.

Юристы сошлись во мнении, что позиция ВС по этому делу имеет позитивное значение для защиты налогоплательщиками своих прав. «Тем более было издано письмо ФНС России от 11.10.2017 № СА-4-7/20486@, в силу которого эта позиция должна быть доведена до территориальных налоговых органов», – подчеркнула руководитель Налоговой и административной практики ЮФ «Варшавский и партнёры» Владлена Варшавская. «По аналогии с указанным спором налогоплательщики в случае, если решением УФНС будет поддержана позиция территориальной инспекции, могут параллельно с обращением в суд направлять дополнительно жалобу в ФНС России. Эта жалоба не будет являться классической стадией досудебного апелляционного процесса, но вместе с тем позволит озвучить свои доводы на уровне ФНС России, и в случае положительного решения добиться хорошего исхода без рассмотрения дела в суде», – считает руководитель Департамента налоговой безопасности, международного планирования и развития «КСК групп» Роман Шишкин.

ООО «Спорткар-центр»

ООО «Спорткар-центр» – официальный дилер Porsche в России – сначала напрямую арендовало автосалон у собственника, а затем стало брать это же помещение и помещение в другом построенном здании в субаренду у ООО «Бизнессодействие». Налоговая посчитала, что ООО «Спорткар-центр» могло заключить аренду напрямую с собственником, а включение ООО «Бизнессодействие» в схему арендных отношений повлекло необоснованное увеличение арендной платы. Поэтому ФНС доначислила арендатору налог на прибыль и НДС. «Налоговые органы и суды по-прежнему нередко реагируют лишь на внешние признаки налоговых злоупотреблений, такие как непонятные операции, признаки фиктивности поставщиков, не выясняя, имеются ли в действительности потери бюджета», – сетует руководитель аналитической службы «Пепеляев групп» Вадим Зарипов.

Однако ВС с налоговиками и нижестоящими судами не согласился и направил дело на новое рассмотрение (см. «Верховный суд поддержал компанию-налогоплательщика в споре с ФНС на 15 млн руб.»). Во время него суды разрешили спор в пользу налогоплательщика (№ А40-230712/2015). «Теперь можно ожидать снижения числа претензий в случае, когда все контрагенты налоги уплатили, но налоговый орган полагает, что договорные отношения могли сложиться иначе», – уверен менеджер Департамента налоговых споров ФБК Михаил Голованёв.

«Речь о необоснованной налоговой выгоде может идти только тогда, когда налоговая экономия приводит к негативным последствиям для бюджета. Подтверждение этого стало важнейшим моментом. По идее, если негативных последствий для бюджета нет, анализ взаимозависимости, экономической целесообразности и рациональности субарендных отношений становится излишним. Хотя коллегия проверила и эти второстепенные факторы, самое главное в решении высшей судебной инстанции – фиксация знака равенства между необоснованной налоговой выгодой и потерями бюджета», – считает старший юрист «Мозго и партнеры» Елена Черкасова.

АО «Флот Новороссийского морского торгового порта»

АО «Флот Новороссийского морского торгового порта» полагало, что оказываемые им в порту услуги освобождены от начисления НДС. Норма НК, регламентирующая перечень таких услуг, сформулирована достаточно широко. В то же время позиция налогоплательщика подкреплялась положительной судебной практикой и разъяснениями Минтранса. Примечательно, что Минфин соответствующие разъяснения не предоставил. Когда ФНС доначислила «флоту» НДС, пени и штрафы, он обратился в суд. Три инстанции встали на сторону налоговой. Компания подала жалобу в ВС, но тот отказался рассматривать ее. А вот КС жалобу рассмотрел и сформулировал несколько ключевых выводов (№ 34-П). Во-первых, новое судебное толкование НК не должно действовать с обратной силой в отношении других налогоплательщиков, если оно ухудшает их положение. Добросовестный налогоплательщик, действуя в условиях предоставленного ему «благоприятного» налогового режима, не может предвидеть негативное изменение судебной практики, поэтому соответствующее доначисление налога должно соотноситься с периодами, в которые действовало разное толкование. Во-вторых, КС подтвердил обязанность Минфина и ФНС давать разъяснения налогового законодательства. Запросы к ним не могут переадресовываться другим ведомствам, а специфичные случаи Минфин и вовсе должен выяснять самостоятельно в рамках системы межведомственного взаимодействия (см. «КС запретил использовать решения ВС для ухудшения положения налогоплательщика»).

«На практике приходится сталкиваться с тем, что НК содержит множество положений с широкой формулировкой, толкование которых судами меняется время от времени. Важно, что позиция КС универсальна и позволяет защитить добросовестного налогоплательщика в случае внезапного изменения судебной практики», – отметила юрист ЮБ «Мозго и партнеры» Ольга Насонова. «Постановление КС внесло ясность, стоит ли ссылаться на отказные определения в обоснование своей позиции», – заявил Голованёв.

ООО «Континентал Тайрс Рус»

ООО «Континентал Тайрс Рус» предоставляло своим покупателям (розничным продавцам) значительные отсрочки по оплате товара, притом что расчеты с поставщиками происходили на регулярной основе. Для покрытия образующегося кассового разрыва налогоплательщик привлекал займы от зарубежной материнской компании. Налоговая сочла это нарушением, суды с ней согласились (№ А40-251161/2015). Они пришли к выводу, что налогоплательщик не имел экономических причин для привлечения заемных средств, а целью получения кредитов от иностранного аффилированного лица был систематический вывод денег за рубеж (см. «Суды сочли нецелесообразным привлечение дочерних займов для покрытия кассового разрыва»).

«Оценку деловой цели суды подменили оценкой целесообразности действий налогоплательщика и тем самым грубо вмешались в его работу. Займы привлекались для покрытия кассовых разрывов, объективно возникающих в связи с предоставлением отсрочек независимым дилерам. Это опасный прецедент недопустимого вмешательства налоговых органов и судов в принятие компаниями управленческих решений, а также попытка девальвировать определение КС № 320-О-П«, – считает Зарипов. «Это дело подтверждает постепенно складывающийся негативный подход к оценке структур, связанных с привлечением заемных средств от аффилированных компаний. Уверен, такой подход сохранится и в 2018 году», – заявил партнер, руководитель практики разрешения налоговых споров в России Ernst & Young LLC Алексей Нестеренко.

ООО «Аукционная компания Союзпушнина»

ООО «Аукционная компания Союзпушнина» перечисляло дивиденты кипрской компании. ФНС решила, что кипрская компания является кондуитом, не осуществляет реальной экономической деятельности, а перечисление дивидендов носит транзитный характер. По мнению налоговой, такая схема использовалась обществом в целях применения пониженной налоговой ставки, поскольку между Россией с Кипром заключено соответствующее двустороннее соглашение. Арбитражный суд города Москвы и 9-й арбитражный апелляционный суд согласились с мнением ФНС. Суды посчитали, что компания должна не только указать реального бенефициара и подтвердить его статус, но и представить достаточные доказательства перечисления денег именно физическому лицу. В противном случае, если деньги до бенефициара в силу разных причин не дошли, то и права на применение льготной ставки у налогоплательщика не имеется (№ А40-73573/17).

«Примечательным в этом деле является тот факт, что компания «АК «Союзпушнина» и ее юристы скорректировали довольно распространенную в налоговых спорах тактику по доказыванию самостоятельности компаний, получающих дивиденды, и наличию у них полномочий по распоряжению полученным доходом. Они уже по сути не спорили с тем фактом, что промежуточная кипрская компания является технической компанией. Они пытались доказать, что фактическим получателем дохода является физическое лицо – налоговый резидент РФ, в силу чего должна подлежать применению ставка НДФЛ в размере 9%», – объяснил руководитель проектов Бюро присяжных поверенных «Фрейтак и Сыновья» Кирилл Данилов.

Взыскание и возмещение реального ущерба

Возмещение реального ущерба

Продолжаем говорить о возмещении убытков. В этот раз остановимся более подробно на возмещении реального ущерба.

1. Что такое реальный ущерб и как он возникает.

Если кратко, то реальный ущерб – это один из видов убытков, наряду с упущенной выгодой.

Исходя из пункта 2 статьи 15 ГК РФ, реальный ущерб — расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, а также утрата или повреждение имущества лица.

В соответствии со статьей 393 ГК РФ, Должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

При этом (пункт 2 статьи 307 ГК РФ), обязательства возникают из договора, вследствие причинения вреда и из иных оснований, указанных в ГК РФ. В качестве иных оснований статья 8 ГК РФ («Основания возникновения гражданских прав и обязанностей») указывает: решения собраний, акты государственных органов и органов местного самоуправления, которые предусмотрены законом в качестве основания возникновения гражданских прав и обязанностей; события, с которыми закон или иной правовой акт связывает наступление гражданско-правовых последствий и др.

2. Что и как доказывать при взыскании реального ущерба.

При заявлении требования о возмещении реального ущерба истец столкнется с необходимостью доказывать:

а) противоправность действий (бездействия) ответчика,

б) факт причинения ущерба и его размер,

в) причинно-следственную связь между действиями (бездействием) ответчика и наступившим ущербом.

Вид и объем доказательств, которые необходимо собрать истцу, будет зависеть от того, в чем состоит причиненный ущерб – повреждено или утрачено имущество, произведены какие-либо выплаты и др.

Согласно пункта 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», При разрешении споров, связанных с возмещением убытков, причиненных гражданам и юридическим лицам нарушением их прав, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (пункт 2 статьи 15 ГК).

Необходимость таких расходов и их предполагаемый размер должны быть подтверждены обоснованным расчетом, доказательствами, в качестве которых могут быть представлены смета (калькуляция) затрат на устранение недостатков товаров, работ, услуг; договор, определяющий размер ответственности за нарушение обязательств, и т.п.

При доказывании факта и размера ущерба следует принимать во внимание также положения п. 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в соответствии с которым «При рассмотрении дел, связанных с возмещением убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств, необходимо учитывать, что в соответствии со статьей 15 подлежат возмещению как понесенные к моменту предъявления иска убытки, так и расходы, которые сторона должна будет понести для восстановления нарушенного права.

Поэтому, если нарушенное право может быть восстановлено в натуре путем приобретения определенных вещей (товаров) или выполнения работ (оказания услуг), стоимость соответствующих вещей (товаров), работ или услуг должна определяться по правилам пункта 3 статьи 393 Кодекса и в тех случаях, когда на момент предъявления иска или вынесения решения фактические затраты кредитором еще не произведены.»

Напомним, согласно п.3 ст. 393 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, при определении убытков принимаются во внимание цены, существовавшие в том месте, где обязательство должно было быть исполнено, в день добровольного удовлетворения должником требования кредитора, а если требование добровольно удовлетворено не было, — в день предъявления иска. Исходя из обстоятельств, суд может удовлетворить требование о возмещении убытков, принимая во внимание цены, существующие в день вынесения решения.

3. Что необходимо учесть при взыскании реального ущерба?

Лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (п.1 статьи 15 ГК РФ). Данную норму следует рассматривать во взаимосвязи с положениями статьи 400 ГК РФ («Ограничение размера ответственности по обязательствам»): 1. По отдельным видам обязательств и по обязательствам, связанным с определенным родом деятельности, законом может быть ограничено право на полное возмещение убытков (ограниченная ответственность). 2. Соглашение об ограничении размера ответственности должника по договору присоединения или иному договору, в котором кредитором является гражданин, выступающий в качестве потребителя, ничтожно, если размер ответственности для данного вида обязательств или за данное нарушение определен законом и если соглашение заключено до наступления обстоятельств, влекущих ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства.

Примеры ограничения законом размера ответственности должника:

а) Наследник (правопреемник) участника полного товарищества несет ответственность по обязательствам товарищества перед третьими лицами, по которым в соответствии с пунктом 2 статьи 75 ГК РФ отвечал бы выбывший участник, в пределах перешедшего к нему имущества выбывшего участника товарищества (статья 78 ГК РФ).

б) В соответствии со статьей 354 Кодекса торгового мореплавания, ограничивается ответственность судовладельца и спасателя по требованиям, предусмотренным статьей 355 КТМ.

в) Если за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства установлена неустойка, то убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой. Законом или договором могут быть предусмотрены случаи: когда допускается взыскание только неустойки, но не убытков; когда убытки могут быть взысканы в полной сумме сверх неустойки; когда по выбору кредитора могут быть взысканы либо неустойка, либо убытки. Пример «штрафной неустойки» содержится в п.6. статьи 17 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» №164-ФЗ: в случае, если за несвоевременный возврат предмета лизинга лизингодателю предусмотрена неустойка, убытки могут быть взысканы с лизингополучателя в полной сумме сверх неустойки, если иное не предусмотрено договором лизинга.

Обращаем внимание, что проценты за пользование чужими денежными средствами (статья 395 ГК РФ) всегда носят зачетный характер, то есть убытки взыскиваются только в части, не покрытой суммой этих процентов (п. 2 ст. 395 ГК РФ, п. 50 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 6, Пленума ВАС РФ N 8 от 01.07.1996).

Убытки, причиненные гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в том числе издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежат возмещению Российской Федерацией, соответствующим субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием (статья 16 ГК РФ).

4. Некоторые выдержки из судебной практики для иллюстрации вышеизложенных положений.

1) Недоказанность причинно-следственной связи при взыскании ущерба. Суд отменил принятые по делу судебные решения в части взыскания с покупателя-должника денежных средств в возмещение реального ущерба и упущенной выгоды по договору репо, указав, что продавец-кредитор не доказал возникновение убытков вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обязательств по возврату ценных бумаг (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 19 февраля 2013 г. N 13893/12).

2) Требование о возмещении убытков, причиненных истцу в связи с ненадлежащим хранением имущества, изъятого федеральным органом исполнительной власти, удовлетворено, поскольку передача такого имущества указанным органом на хранение третьему лицу не освобождает Российскую Федерацию от ответственности за убытки, причиненные вследствие необеспечения федеральным органом исполнительной власти надлежащего хранения изъятого имущества. При этом реальный ущерб рассчитан истцом как разница между закупочной ценой и ценой фактической реализации испорченных овощей, а упущенная выгода — исходя из цены реализации овощей надлежащего качества, существующей на рынке, за вычетом закупочной цены овощей и транспортно-заготовительских расходов (Из Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел о возмещении вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами, Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 31 мая 2011 г. N 145).

3) На основании части 1 статьи 161 Жилищного кодекса Российской Федерации управление многоквартирным домом должно обеспечивать благоприятные и безопасные условия проживания граждан, надлежащее содержание общего имущества в многоквартирном доме, решение вопросов пользования указанным имуществом, а также предоставление коммунальных услуг гражданам, проживающим в таком доме. Исследовав и оценив имеющиеся в деле доказательства в совокупности и взаимосвязи, суд установил, что повреждение имущества истца произошло вследствие аварии на трубопроводе системы холодного водоснабжения. При таких обстоятельствах суд правомерно удовлетворил иск Общества, взыскав в его пользу с домоуправляющей компании 160 489 рублей 06 копеек реального ущерба и 87 405 рублей 69 копеек упущенной выгоды (Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 13 марта 2014 г. N Ф01-13568/13 по делу N А43-7800/2013).

4) Судами не дана должная оценка доводам ответчика относительно причинной связи между действиями ответчика и наступлением последствий в виде причинения вреда истцу. Из Технического заключения следует, что в качестве причины столкновения тепловоза с вагонами, повлекшего возникновение ущерба у истца, указано наличие нарушений не только в действиях (бездействиях) ответчика, но также и заказчика, который по условиям заключенного с ответчиком договора обязуется давать ответчику указания по использованию тепловоза. При таких обстоятельствах принятые по делу решение и постановление не могут быть признаны законными, в связи с чем, подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции для рассмотрения заявленных требований по заявленным основаниям, установления фактических обстоятельств дела, исследования и оценки представленных по делу доказательств. (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 18 марта 2014 г. N Ф05-1704/14 по делу N А40-87016/2013).

5) Ссылка заявителя кассационной жалобы в лице конкурсного управляющего на невозможность определения размера убытков ввиду того, что договор, заключенный с участником долевого строительства, не был расторгнут, судом кассационной инстанции не принимается, поскольку положения Закона о банкротстве не содержат запрета на определение размера убытков в виде реального ущерба и в том случае, если участник строительства не отказался от исполнения договора. Кроме того, в ст. 201.6 Закона о банкротстве внесены изменения, с учетом которых участники строительства в части требований о передаче жилых помещений имеют право участвовать в собраниях кредиторов и обладать числом голосов, определяемым исходя из суммы, уплаченной участником строительства застройщику по договору, предусматривающему передачу жилого помещения, и (или) стоимости переданного застройщику имущества, а также размера убытков в виде реального ущерба, определенного в соответствии с п. 2 ст. 201.5 Закона о банкротстве. Все это в совокупности свидетельствует о том, что наличие у участника строительства требований о передаче жилых помещений и наличие нерасторгнутого договора долевого участия в строительстве не является препятствием для установления размера убытков в виде реального ущерба. (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 18 февраля 2014 г. N Ф09-3448/12 по делу N А50-14741/2010).

Рекомендуем к чтению наш блог, посвященный юридическим и судебным кейсам (арбитражной практике) и материалы в Разделе «Статьи».

Будем рады увидеть вас среди наших клиентов!

Звоните или пишите прямо сейчас!

Телефон +7 (383) 310-38-76
Адрес электронной почты info@vitvet.com

Юридическая фирма «Ветров и партнеры»
больше, чем просто юридические услуги

Статья 103 НК РФ. Недопустимость причинения неправомерного вреда при проведении налогового контроля

1. При проведении налогового контроля не допускается причинение неправомерного вреда проверяемым лицам, их представителям либо имуществу, находящемуся в их владении, пользовании или распоряжении.

2. Убытки, причиненные неправомерными действиями налоговых органов или их должностных лиц при проведении налогового контроля, подлежат возмещению в полном объеме, включая упущенную выгоду (неполученный доход).

3. За причинение убытков проверяемым лицам, их представителям в результате совершения неправомерных действий налоговые органы и их должностные лица несут ответственность, предусмотренную федеральными законами.

4. Убытки, причиненные проверяемым лицам, их представителям правомерными действиями должностных лиц налоговых органов, возмещению не подлежат, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами.

См. все связанные документы >>>

Обязательным условием возмещения убытков налогоплательщику в результате действий налогового органа является не только неправомерность действий (бездействия), но и наличие причинно-следственной связи между такими действиями и причиненными убытками.

Необходимо иметь в виду, что право налогоплательщика на возмещение морального вреда законодательством о налогах и сборах не предусмотрено.

КС РФ в Постановлении от 16.07.2004 N 14-П разъяснил, что НК РФ исходит из недопустимости причинения неправомерного вреда при проведении налогового контроля (статьи 35 и 103). Если, осуществляя его, налоговые органы руководствуются целями и мотивами, противоречащими действующему правопорядку, налоговый контроль в таких случаях может превратиться из необходимого инструмента налоговой политики в инструмент подавления экономической самостоятельности и инициативы, чрезмерного ограничения свободы предпринимательства и права собственности, что в силу статей 34 (часть 1), 35 (части 1 — 3) и 55 (часть 3) Конституции недопустимо. Превышение налоговыми органами (их должностными лицами) своих полномочий либо использование их вопреки законной цели и охраняемым правам и интересам граждан, организаций, государства и общества несовместимо с принципами правового государства, в котором осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (статья 1 часть 1; статья 17 часть 3, Конституции).

ФАС Уральского округа в Постановлении от 22.09.2004 N Ф09-3914/04-АК указал, что суды не уполномочены проверять целесообразность принимаемых в ходе налогового контроля решений налоговых органов, которые действуют в рамках предоставленных им полномочий. Предметом такой проверки может быть только вопрос о недопустимости причинения убытков налогоплательщикам при проведении налогового контроля (статьи 35, 103 НК РФ), в процессе которого налоговые органы обязаны руководствоваться целями и мотивами, не противоречащими действующему правопорядку.

Управление МНС России по г. Москве в письме от 15.10.2003 N 11-11н/57302 обращает внимание, что пунктом 4 статьи 103 НК РФ установлено, что убытки, причиненные налогоплательщику, налоговому агенту или их представителям правомерными действиями должностных лиц налоговых органов, возмещению не подлежат. Следовательно, если действия налогового органа являются правомерными, то понесенные налогоплательщиком расходы, вызванные такими действиями, возмещению не подлежат.