Ненормированный рабочий день

Содержание

Статья 101. Ненормированный рабочий день

Ненормированный рабочий день — особый режим работы, в соответствии с которым отдельные работники могут по распоряжению работодателя при необходимости эпизодически привлекаться к выполнению своих трудовых функций за пределами установленной для них продолжительности рабочего времени. Перечень должностей работников с ненормированным рабочим днем устанавливается коллективным договором, соглашениями или локальным нормативным актом, принимаемым с учетом мнения представительного органа работников .

Комментарий к статье 101 ТК РФ

Комментируемая статья определяет ненормированный рабочий день как особый режим работы, в соответствии с которым отдельные работники могут по распоряжению работодателя при необходимости эпизодически привлекаться к выполнению своих трудовых функций за пределами установленной для них продолжительности рабочего времени.

Ненормированный рабочий день как особый режим работы, как правило, оговаривается при заключении трудового договора и предусматривает выполнение работником своих трудовых функций при необходимости за пределами установленной для него продолжительности рабочего времени. Напомним, что такой режим работы применяется не ко всем работникам, а только к работникам, должности которых включены в специальный перечень должностей работников с ненормированным рабочим днем <1>. Ненормированный рабочий день устанавливается обычно для руководящих работников, а также работников технического и хозяйственного персонала, специалистов и всех других работников, труд которых не поддается точному учету во времени. В соответствии с Постановлением Правительства РФ от 11.12.2002 N 884 «Об утверждении Правил предоставления ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам с ненормированным рабочим днем в организациях, финансируемых за счет средств федерального бюджета» <2> в перечень должностей работников с ненормированным рабочим днем включаются руководящий, технический и хозяйственный персонал и другие работники: труд которых в течение рабочего дня не поддается точному учету; которые распределяют рабочее время по своему усмотрению; рабочее время которых по характеру работы делится на части неопределенной продолжительности.

Ненормированный рабочий день может устанавливаться также водителям легковых автомобилей, водителям автомобилей экспедиций, изыскательских партий и т.п. Этот режим рабочего времени для них устанавливается с учетом мнения представительного органа работников. При этом продолжительность рабочих смен по графикам работы устанавливается исходя из нормальной продолжительности рабочей недели <1>.

За работу с ненормированным рабочим днем предоставляется согласно ст. 119 ТК ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск, конкретная продолжительность которого определяется коллективным договором или правилами внутреннего трудового распорядка организации с учетом необходимости выполнения работником трудовых обязанностей во внеурочное время, а также с учетом характера его работы, ее сложности, объема и др.

Другой комментарий к статье 101 ТК РФ

В качестве особого режима работы законодатель выделил ненормированный рабочий день. Попробуем выделить основные признаки такого режима работы.

Во-первых, к такому режиму работы могут привлекаться только отдельные работники, а не весь рабочий коллектив. При этом учитывается, что некоторые категории работников в соответствии с положениями трудового законодательства России вообще не могут быть привлечены к выполнению работы в режиме ненормированного рабочего дня. Речь идет о работниках в возрасте до 18 лет, инвалидах, лицах с семейными обязательствами и т.д.

Во-вторых, возможность привлечения работников к выполнению должностных обязанностей в режиме ненормированного рабочего дня осуществляется на основании соответствующего распоряжения работодателя. Руководителю организации надлежит издать соответствующий приказ или распоряжение о привлечении конкретных работников к работе в режиме ненормированного дня с указанием периода такой работы. Соответствующие категории работников подлежат ознакомлению с указанным приказом или распоряжением в письменном виде. Отметим, что иногда работники привлекаются к выполнению такой работы на основании устного распоряжения. С одной стороны, это не является нарушением, так как на необходимость письменной формы распоряжения в комментируемой статье не указано. С другой стороны, без письменного распоряжения или приказа у работника отсутствуют основания в дальнейшем настаивать на предоставлении ему дополнительных дней для отдыха или оплате работы в режиме ненормированного рабочего дня.

В-третьих, законодателем установлено, что привлечение к работе в режиме ненормированного рабочего дня возможно при возникновении производственной необходимости и эпизодически. Первый фактор означает, что работа вызвана какими-то дополнительными объемами работы, возникшими в результате сезонности выполняемых работ, сбоя в какой-либо системе и по другим причинам, которые не являются стабильными для такого вида организации. Второй фактор указывает на временный, разовый характер привлечения работников к выполнению работ в режиме ненормированного рабочего времени, отсутствие тенденции к регулярности.

В качестве четвертого признака назовем продолжительность осуществления работ. В случае привлечения отдельных работников к выполнению их должностных обязанностей сверх установленного норматива времени необходимо учитывать, какой режим рабочего времени для такого работника является нормальным.

Положения комментируемой статьи закрепляют, что перечень работников, для которых может устанавливаться ненормированный рабочий день, должен быть определен коллективным договором, соглашением между работником и работодателем либо ЛНА. Перечисленные документы должны приниматься с учетом мнения представительного органа работников. Отметим, что последнее положение является малоприменимым в настоящее время и практически не работает, т.к. в коммерческих структурах порой отсутствует такой орган. Кроме того, в коммерческих организациях, где общее количество сотрудников не превышает 3-5 человек, вообще не представляется возможным создание соответствующего органа.

Нормированность и нормативность

Исаев Игорь Андреевич, заведующий кафедрой истории государства и права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ.

Статья посвящена одной из самых актуальных проблем правоведения. Нормативизм, имеющий господствующие положение в современной правовой науке, ведет к отожествлению нормы и закона. В статье исследуется идейное и политические основания решения нормативизма. Делается противопоставление двух важнейших категорий — нормативности и «нормации», технического приема правоприменения и формирования нормативного корпуса.

Ключевые слова: норма, нормация, справедливость, ценность, насилие, регламентация, легитимность, легальность, правосознание, правоотношение, закон.

Standardization and normalization

I.A. Isaev

Key words: rule, normation, justice, value, violence, regulation, legitimacy, legality, legal conscience, legal relation, law.

Спонтанное творчество истории народа как бы ускользает от всякой нормы, поскольку такое творчество индивидуально и неповторимо, творит нечто новое и небывшее, норма же всегда являет собой некое общее правило, абстрагирующее суждение от отдельных, конкретных случаев. Историю творят не те народы и герои, которые пребывают в неподвижном бытии закона, но «беспокойные странники и пришельцы на земле» (по Л.Н. Гумилеву — «пассионарии»), которых ведет вера. Закон же — только «мертвая буква», ставящая границы и запрещения. Но и установление закона, и законодательствование также есть исторический акт и конкретное творчество, которое определяется интуицией. В этом противопоставлении рождается, как говорил Б.П. Вышеславцев, закон иррационального противоборства, непонятный «закону ума». Сознательный и рациональный закон, выраженный в форме запрещения и обращенный к воле, как правило, вызывает обратное действие в силу противодействия подсознательного мира: это противодействие тем сильнее, чем больше усилие воли, желающее исполнить императив <1>.

<1> См.: Вышеславцев Б.П. Этика преображенного эроса. М., 1994. С. 40 — 43.

Рационализм всегда был склонен предполагать, что более высокий порядок бесконечного, а значит и иррационального, является одновременно и более высоким порядком рационального. При этом предполагалось, что сам «мировой» ratio способен возрастать вместе с порядком, что, по мнению Н. Гартмана, совершенно надуманно: истории известен только человеческий ratio, который совсем не подвержен росту: он остается привязанным к своим границам, и все выходящее за них становится иррациональным. «Как увеличение порядка бесконечности… говорит о снижении рациональности,… так и рост порядка совокупности… есть снижение порядка личности» <2>.

<2> Гартман Н. Этика. СПб., 2002. С. 273.

Ницше и его теория истины как бы доказывают: то, что в институциональном дискурсе называет себя реальностью, является не более чем «аполлоническим» упорядочиванием, рационализацией и систематизацией, но не реальностью как таковой. «Дневное понятие политического», как уровня борющихся сил, дискурсов и институций, необходимо дополнить еще и «ночным» понятием политического», обращающимся к скрытой мировой боли: «Если политика, сообразно дневному понятию политического, принадлежит «аполлоническому» миру видимого…, то ночная сторона политического — это сторона «дионисийского», неприводимая к наглядности энергетика протополитического основания страдания-радости, предлежащая всем дневным политическим действиям и противодействиям» <3>.

<3> Слотердайк П. Мыслитель на сцене // Ницше Ф. Рождение трагедии. М., 2001. С. 682 — 683.

Правоведение XIX века освободилось от «юстиниановой книги, но не освободилось от юстиниановых понятий»; и чтобы это произошло, необходимо было, чтобы на смену филологическому пришли общественный и экономический опыт (О. Шпенглер).

В метафизике Лейбница был выражен тезис о том, что волеизъявления Бога всегда имеют общий, а не частный характер. В «общей воле» Руссо фактически утрачивается персоналистское понятие о суверенитете: оно подменяется количественным критерием. Воля нации превращается в высший закон, невзирая на расплывчатое и неопределенное обозначение субъекта — «нации» или «народа». Трансцендентная позиция суверена по отношению к государству в XIX веке сменяется представлениями о его имманентности, что в итоге приводит к релятивизму и обезличиванию властвующего центра.

Рецепция римского права еще в XV веке вытеснила конкретное средневековое представление о порядке, упрочив абстрактный нормативизм, который уже в XIX веке подвергся искажению, вплоть до создания им грандиозной утопии о нормах «правового государства». Нормативизм при этом ссылался на безличное и объективное, тогда как конкретное решение всегда является личным, а конкретные порядки — надличными. Безличие и объективная справедливость выступали здесь против личного произвола децизионности или сословного плюрализма порядков. Нормативизм, как замкнутая система, ссылается только на нормы и их значимость, но не на конкретную власть и достоинство: «вождь», гегелевский «господин» являются для него только «нормами-функциями», а высшая норма или «закон законов» для него также не более чем норма.

Существование или фиктивность законодателя в форме ли «царя героев» или «отца законодательства» всегда составляла необходимую часть структуры государства: «Не существует общественного договора без такого договора о господстве, который обосновывает положение по установлению норм. Само общество есть нормирование, а для установления норм и принуждения к их выполнению требуется еще и господство» <4>. (В июле 1789 г. Мирабо заявлял: «правительство имеет только силу, но не право», только в народе источник права. Вскоре он уточнял: «разве не народ источник всякой силы и всякого права?» Право и сила, т.е. власть, отождествляются.)

<4> Дарендорф Р. Тропы из утопии. М., 2002. С. 446.

Но нововременная и гуманистическая техника права ставила своей целью уменьшить или замаскировать скрытый во власти факт господства, и вместо него продемонстрировать законные права суверена и узаконенную обязанность повиновения. При этом сами же система права и судебная власть являлись носителями отношений господства; право не столько устанавливало законность, сколько приводило в действие разные процедуры подчинения, и здесь власть оказывалась «на самом краю ее все менее юридического функционирования» <5>.

<5> Фуко М. Нужно защищать общество. С. 46 — 47.

Различие между частным и публичным правом размыло универсальную связь права и политики, хотя именно частное право первоначально и было собственно правом политическим (Рим дает этому хороший пример). «Экспансия политически контролируемого права в сферу общества» представляется неестественной и необязательной, право живет собственной, независимой от политики, жизнью <6>.

<6> Луман Н. Власть. С. 148.

Мишель Фуко вводит понятие «нормация», оговариваясь при этом, что, как в «чистой теории права» Кельзена, где любая система законов обращена к системе норм, так и это понятие выражает императивность и нормативность и противостоит юридическому понятию нормирования и кодификации, только как техника нормализации. (От Ф. Бэкона и Лейбница идет понятие «каузальной дефиниции»: дефиниция должна не только проанализировать и описать содержание понятия: она должна стать средством для построения, конструирования понятийных содержаний и их обоснования в конструктивной деятельности.) «Дисциплинарная власть» при посредстве этой техники стремится сама определять нормальное и анормальное, отталкиваясь от предписаний уже установленной нормативности, и здесь норма первична по отношению к «нормальному»: «разделение на нормальное и анормальное в рамках дисциплинарной нормализации исходит из нормативности», и именно это дает основание отличать «нормацию» от «нормализации» <7>. «Нормы всегда действуют лишь в нормальных ситуациях и предполагаемая нормальность ситуации является позитивно-правовой составляющей их действенности» (К. Шмитт).

<7> См.: Фуко М. Безопасность, территория, население. С. 88 — 89.

Правовые нормы представляют собой императивы, обращенные к живым существам, и поэтому вполне могут быть в зависимости от обстоятельств нарушаемы; задача же власти — воспрепятствовать этому, для чего она и осуществляет психическое воздействие на волю лица, создавая у него новые мотивации. Одновременно с такой механической необходимостью она должна превращать вред, причиненный правам другого, во вред для самого причинителя вреда. И здесь-то и обнаруживается та самая принудительная закономерность: право не предполагает выражения альтруизма и доброты, его стихия — хаос своекорыстных страстей, война всех против всех. Из этого хаоса оно создает космос культуры, укрощая буйную игру стихийных сил. («Формализм и скептицизм относительно сущности права — это Сцилла и Харибда юридической теории; они являются великими преувеличениями, полезными, когда они корректируют друг друга, но истина лежит где-то между ними» (Г.Л.А. Харт).)

«Нормация» в своих действиях выходит за границы правового поля, сливаясь с политикой, понимаемой достаточно широко. Когда действие правовой нормы кажется недостаточным, тогда говорят о необходимости «политической воли», основу которой и составляет решение; в этом случае правовая норма будет не источником акта «нормации», а только его оформлением и описанием, произведенным в конкретных терминах. То же, что М. Фуко называет «дисциплинарной властью» (а шире — «биовластью»), вполне обходится без нормирования в юридическом смысле этого слова.

Народ может быть таким же тираном, как и единоличный деспот. Любая власть сознательно или бессознательно желает сбросить с себя оковы права и всегда имеет в запасе некоторую сферу, непроницаемую для права. Право же в свою очередь всегда стремится подчинить себе власть, сделать ее ненужной, поскольку оно несет в себе идеал безвластной организации. Поэтому и сама по себе власть, как форма властвования, не улавливает и не раскрывает сущности демократии; ей ближе и понятнее критерий справедливости: «Власть принципиально содержит в себе момент некоторой бесконтрольности и произвола. Во власти всегда есть… бесправие. В праве же всегда есть безвластие» <8>.

<8> См.: Вышеславцев Б.П. Кризис индустриальной культуры. Нью-Йорк, 1982. С. 220 — 230.

Право не потому право, что классифицирует отдельные правовые явления, а наоборот — правовые явления лишь потому правовые, что охватываются самим понятием права: только когда мы начинаем рассматривать хаос данности с точки зрения понятия права, только тогда отделяется юридически существенное от юридически несущественного <9>. Порождением этой специфической точки зрения и является априорное по своей сути понятие нормы. Нормативность и фактичность — только разные уровни бытия; долженствование так и остается незатронутым бытием, а все различия права и беззакония, порядка и непорядка, наблюдаемые в конкретной действительности, с точки зрения нормативизма, превращаются в предпосылки для применения норм: «предметность и объективность чистого нормативизма доходит до юридического абсурда, разрушающего и уничтожающего сам порядок» <10>. Правило следует из изменяющейся ситуации, для которой оно и было сформулировано, и норма действует до тех пор, пока ситуация остается нормальной. Правовой же порядок только частично движется согласно правилам, но прежде всего он сам и перемещает правила, которые являются для него только объектом или средством правового характера. («Право и правовые отношения — это абстрактные вещи, которые живут не в ощутимой, чувственно воспринимаемой действительности, а в головах людей» (Ойген Эрлих), но действительность является не только телесной, но и психической. В доказательство этого О. фон Гирке отождествляет «правовое предложение», которое является «продуктом» объективного права, и норму.)

<9> Радбрух Г. Философия права. С. 47.
<10> Шмитт К. О трех видах юридического мышления. С. 318.

«Дискурс дисциплины чужд даже дискурсу закона, более того, он чужд дискурсу порядка, как результата действия суверенной воли». Формы дисциплины выступают носителями порядка, но не правопорядка, исходящего из суверенитета, а дискурса «естественного порядка», т.е. нормы: «они определяют не кодекс закона, а кодекс нормализации и связаны с теорией, но не теорией права, а теорией гуманитарных наук» (М. Фуко). Нормализация поэтому ссылается на свою несовместимость с юридической теорией суверенитета и требует для себя арбитра в лице нейтральной «научной сакрализации» <11>. (Фуко ссылается на пример многозначности понятия «репрессия», в которое включены противоположные референции к суверенитету и нормализации, что и делает это понятие таким двусмысленным и неясным.)

<11> Фуко М. Нужно защищать общество. С. 56 — 57.

Общество подразумевает и надеется, что поведение людей упорядочивается посредством норм и такое управление гарантируется с помощью стимулов и санкций. Возможность назначать санкции является абстрактным ядром любого господства. Поскольку существуют нормы, среди людей должно существовать и ранговое неравенство; цепочка «норма, санкция, господство» функционирует повсеместно <12>. («Все нравственные нормы — суть социальные императивы» (Р. Иеринг). И если концепция закона изменчива и относительна, то тем более неустойчивыми представляются нравы и обычаи.)

<12> См.: Дарендорф Р. Тропы из утопии. М., 2002. С. 509 — 512.

Революция XVIII века, позволившая занять новому социальному классу те государственные аппараты, которые ранее для себя выстроила абсолютная монархия, изобрела новые технологии власти, ключевым звеном которых и стала дисциплина. Усиление контроля и нахождение общей меры преступления и кары (элемент, составляющий сам смысл преступления, принципы его возникновения, но он же и естественная опора преступления») сопровождались неизбежным поиском критериев «нормального» и «ненормального». С этим было связано появление понятия «монстра» (еще Дж. Вико полагал, что монструазность — категория юридическая), появившегося в новой теории уголовного права. Преступником становился тот, кто, разрывая «общественный договор», предпочитал собственный интерес закону. Тем самым он как бы возвращался в «естественное», доправовое состояние. Революционное правосознание уловило сущностную связь между преступником и тираном или деспотом, существенно идеологизировав реальную и правовую ситуацию. Преступник — враг государства, а значит, враг народа: «Деспот и злоумышленник одинаковым образом подрывают общественный порядок. Произвол и убийство суть для нас равноценные преступления» — было сказано в ходе дискуссии по поводу нового Уголовного кодекса Франции (М. Фуко утверждает, что первый политический монстр — не убийца, не насильник, но тот, кто расторгает фундаментальный общественный договор. Это — король <13>).

<13> Цит. по: Фуко М. Ненормальные. СПб., 2004. С. 120 — 126.

Проблемой суверенитета стала необходимость сочетания фактической и правовой власти, но само противопоставление казуального и нормативного в ней создало для суверена серьезное препятствие. Нормативизм (в лице Кельзена) нашел этому свое решение; государство, т.е. правопорядок, есть специфическая «система вменений последней точке вменения и последней основной норме». Все компетенции и полномочия, составляющие этот правопорядок, исходят из единой центральной точки, а высшая компетенция принадлежит не личности, а самому суверенному порядку. Государство и является такой конечной точкой вменения и не выводимым ни из чего порядком; тем самым складывается непрерывная система порядков, а государство оказывается тождественным своей собственной конституции, т.е. единой и единственной основной норме <14>.

<14> См.: Шмитт К. Политическая теология. С. 34 — 35.

В процессе общей нормализации XVIII века было выработано довольно устойчивое представление о том, что именно в норме содержится определенная властная претензия. Норма — не просто принцип интеллигибельности, но и элемент, исходя из которого обосновывается и узаконивается некоторое исполнение власти. Функцией нормы не является исключение, напротив, она сопряжена с позитивной техникой вмешательства и преобразования. XVIII век ввел в действие уже не охранительную, а преобразующую и устраивающую конструктивную власть, имеющую условием исполнение знания (М. Фуко).

Вслед за Вальтером Беньямином М. Фуко видит в литературной трагедии XVIII века одну из крупных ритуальных форм, в которой «проявилось государственное право и обсуждались его проблемы». Трагедии Шекспира также были «трагедиями права и короля», в которых ставились вопросы о том, как незаконное может произвести закон. То же можно сказать и о трагедиях Корнеля и Расина. Существует некая «фундаментальная, сущностная близость между трагедией и правом, между трагедией и государственным правом, такая же как… между романом и проблемой нормы» (М. Фуко). Если античная драма прославляла святость и нерушимость объективного права, то театр XIX века отдавал предпочтение субъективным чувствам и страстям, протестующим против правопорядка (Гамсун, Стриндберг). Язык права суров и холоден. В отличие от филологической интерпретации, юридическое толкование направлено на раскрытие объективного смысла действующей правовой нормы, а не на «переосмысление задуманного». Государство вещает здесь не от имени законодателя, а от имени самого закона, в котором отображено пусть и воображаемое, но единое правосознание. В воле законодателя находят то, чего не было в воле разработчика закона, толкователь лучше понимает закон, чем его создатели. Воля законодателя — долговечна и способна к изменениям: «Законодатель — это не тот, властью которого закон обретает жизнь, а тот, властью которого закон продолжает оставаться законом» (Гоббс).

Теперь норма противопоставлялась государственному интересу (силе) и тем самым выводила его за границу права. При этом первоначало самого права отыскивалось в области трансцендентного или же в самой отдаленной истории. Государственный интерес, выходящий за эти границы, признавался незаконным: Правовой принцип обращается теперь к суверену и к тому, что он может сделать, как своего рода ограничение». Совершенное понятие закона предполагало «заповедь», воздействующую на отдельные воли. Такая «заповедь» не создает идеи закона и справедливости, а подчиняется этой идее, приводит идею в действие. Законодатель, предписывая свои отдельные позитивные законы, имеет в виду такую норму, которая обладает абсолютной универсальной значимостью и является образцом и связующим началом как для его собственной, так и для каждой другой воли <15>.

<15> Кассирер Э. Философия Просвещения. С. 265.

Уже к середине XVIII века эта проблема утрачивает прежний только чисто уголовно-правовой характер, инспирированный злоупотреблениями и беззаконием суверена, и переводится в план отношений между правом и управлением в целом, где и сводится к общему вопросу о сокращении излишнего регулирования и управления. Предполагалось, что такое самоограничение, еще не принимая правовых форм, должно будет исходить от самой власти: должно быть установлено если не «господство истины в политике, то определенный режим истины» <16>. Идеал, таким образом, рассматривается как единственно возможное нормальное состояние, чем он окончательно и самоуничтожается. Теперь о добровольном самоограничении власти можно было говорить, как о чем-то недосягаемом. Государство, обозначая границы сферы действия собственной ответственности, маскировало эти свои намерения одним из главных мифов: «защитой общего интереса», которая превалирует над защитой частных интересов. «На самом же деле государство охраняет самое себя. Эта охрана становилась для него все более необходимой по мере того как расширялась сфера его вмешательства». Этот процесс символизировался сменой одной мифологической фигуры — «жандарма» — другой — «покровителя» <17>.

<16> См.: Радбрух Г. Философия права. М., 2004. С. 123 — 130.
<17> Рулан Н. Юридическая антропология. М., 2000. С. 270.

Господство обладает сразу тремя нормационными полномочиями — сохранять, применять и изменять нормы. Этим трем правосохраняющим аспектам, создаваемым господством, соответствуют три формы власти — судебной, исполнительной и законодательной. И маловероятно, что в обществе, которому знакомы нормоустанавливающие институты, отсутствуют институты нормораскрывающие и нормосохраняющие; как правило все эти три задачи осуществления господства воспроизводятся совокупно <18>. Сложный процесс нормирования предполагает ряд шагов, которыми устраняются неопределенность, статичность и неэффективность первичных норм, сосредоточенных на функции ограничения. Принятие авторитетного решения или текста («правила признания») создает отправную точку для процесса правоустановления и преодоления как неопределенности, так и статичности существующих норм. Подобный авторитетный источник позволяет также преодолеть и их неэффективность: первичные правила обязательства здесь дополняются правилами «признания, изменения и суда» <19>. Нормативный порядок нуждается не только в принуждении, но и в авторитетной интерпретации. Наряду с критериями принудительности и обязанности в нем содержатся также консенсусные элементы, требующие моральной легитимизации <20>.

<18> Дарендорф Р. Тропы из утопии. М., 2002. С. 457.
<19> Харт Г.Л.А. Понятие права. СПб., 2007. С. 98 — 100.
<20> Парсонс Т. Система современных обществ. М., 1997. С. 33.

Между нормой и велением (императивом) сохраняются различия. Соединение нормы и веления объединяет значение, ценность и акт воздействия, осуществление воли. Норма стремится стать целью (поскольку в ней заложено долженствование), а веление — только средством достижения цели; норма — это возможность, стремящаяся к воплощению, веление же — действительность, стремящаяся оказать воздействие: «Норма как цель требует нравственности, веление — законности (легальности)» <21>.

<21> Радбрух Г. Философия права. М., 2004. С. 55.

Нормированность замкнута в своей интенции на той конкретной цели, которая ей поставлена властным решением. Процесс «нормации» протекает в мире собственной целесообразности; в данном случае «техника» кажется предельно рациональной, нейтральной и бесстрастной. Правовые нормы ссылаются на нравственные мотивации, «нормация» обходится без этого, она сама формирует зону «деполитизации и нейтрализации», все сводя к технической и организационной успешности, и совершенно не допускает «ненормальности»: по сути — это сам «дух» позитивного права в его нормативистской интерпретации.

Любая действенная причина становится насилием, когда она затрагивает моральные установления, если сфера этих установлений традиционно обозначена как право и справедливость. Поскольку условием любого правопорядка является соотношение средства и цели, то и насилие прежде всего обнаруживается в сфере средств, а не целей. Сущность законности в значительной степени зависит от происхождения правовых норм, возникающих либо под непосредственным политическим давлением, либо в результате более существенной эволюции, не противоречащей принципам правового порядка. «Естественный порядок… представляет собой смешение возможности и уязвимости», поэтому познание права направлено на то, чтобы выявить, как эти качества человека развиваются в структуре и динамике социальных институтов <22>.

<22> Селзник Ф. Социология права // Социология сегодня. М., 1965. С. 163 — 165.

«Естественное право» не видит в применении насильственных средств для достижения справедливых целей серьезной проблемы. С точки зрения «естественного права» (кстати сказать, успешно служившего легальной основой террора уже во время Французской революции) насилие есть продукт природы. Если люди отказываются от всякого насилия в пользу государства, то это происходит при условии (замечал еще Спиноза), что каждый отдельный человек существует сам по себе и что вплоть до вступления в «общественный договор» он уже юридически осуществлял какое-то насилие, которым обладал фактически. (Дарвинистская биология резюмирует это воззрение, увидев в насилии соответствующее «естественному отбору» средство. Биологической догматике следует также и юридическая, согласно которой насилие, соответствующее «естественным» целям, уже по одному только этому основанию законно.)

Своеобразие нормативного заключается в том, что оно обязано давать конкретную оценку конкретному факту, хотя в качестве критерия для такой оценки имеется только правовой принцип в его всеобщности. И в этой трансформации всеобщего в конкретное заключено вмешательство авторитета: принятое решение становится независимым от его содержания и обоснований, поэтому кажется, что с нормативной точки зрения решение рождается из ничего. «Правовая сила решения представляет собой нечто иное, чем результат обоснования. Вменение происходит не с помощью нормы; напротив, лишь исходя из некоторой точки вменения определяется, что есть норма и какова нормативная правильность» <23>.

<23> Шмитт К. Политическая теология. С. 51 — 52.

Если с позиций «естественного права» о любом действующем праве можно судить, только критикуя его цели, то с позиций положительного права можно судить о любом возникающем праве, только критикуя его средства. Если справедливость является критерием целей, то законность — критерием средств: «Естественное право» стремится оправдать средства справедливостью целей, в то время как позитивное право — гарантировать справедливость целей оправданностью средств <24>. Удивительным образом демократия как выражение политического релятивизма и научности, освобожденной от чуда и догм, склоняется именно к критике средств, а не целей права, т.е. закладывает основу для дезавуирования того «естественного права», на котором сама же она возрастала. Как только за «священными» представлениями о праве и морали будут открыты «голые интересы силы… тогда будет свергнута власть духа». Тогда встанут друг против друга эгоистические интересы. «Право, которому так долго дозволяли предписывать нормы собственного бытия, обнаруживается теперь как сила, могущая утверждать себя. Сколько я имею силы, столько же и права. Кто просит, тот… не имеет силы, а потому не имеет и права» <25>.

<24> См.: Беньямин В. Учение о подобии. С. 67 — 70.
<25> Адлер М. Макс Штирнер и современный социализм // Штирнер М. Единственный и его собственность. М., 1994. С. 489.

Принципы «естественного права» XVII — XVIII вв. были не в состоянии решить вопрос о правомерности средств и критериев законности. Если позитивное право было безразлично к безусловности целей, то «естественное право» — было таковым по отношению к условности средств. Положительное право различало виды насилия, независимо от случаев его применения, т.е. исторически признанное и санкционированное и несанкционированное насилие: положительное право требовало от любого рода насилия «удостоверение о его историческом происхождении, подтверждающее законность и санкционированность насилия». Цели, лишенные такого признания, называются «естественными» целями, тогда как все остальные — правовыми целями. «Позитивное право преднаходит те правовые понятия, которые входят в него; оно ни в коем случае их не производит». Эти понятия обладают бытием вне области позитивно-правового, так же как числа обладают бытием независимо от математической науки. В отношении этих правовых понятий значимы вечные законы, которые независимы от нашего понимания: «структура позитивного права может быть понята только через структуру сферы, которая лежит вне области позитивного права» (Адольф Райнах) <26>.

<26> См.: Антология реалистической феноменологии. М., 2006. С. 244 — 250.

Заинтересованность права в монополизации насилия по отношению к отдельному лицу объяснялась не намерением сохранить эти юридические цели, а скорее стремлением сохранить само право. Насилие в тех случаях, когда оно не находится в руках права, становится для него опасным как раз не из-за целей, которые с его помощью преследуются, а потому, что это насилие располагается вне права.

Право — не совокупность норм, а совокупность решений. Отсюда и особый интерес к границам и крайним случаям применения закона. Правопорядок, который представляет собой историческую, а следовательно, индивидуальную систему, регулируется нормами, претендующими на общий характер. Через эту антиномию в право проникает аллегория, где под буквальным смыслом кроется некий внутренний и потаенный смысл, а в построении системы используются невыводимые априорные категории: «Буква учит действительности, ее аллегорический смысл заключается в том, чтобы верить, моральный смысл — в руководстве к действию, внутренний — в достижении цели» <27>.

<27> Радбрух Г. Указ. соч. С. 130 — 131.

Литература

Ненормированный рабочий день

Ненормированный рабочий день (НРД) представляет собой особый режим работы, в соответствии с которым работник по распоряжению работодателя может эпизодически привлекаться к выполнению своих трудовых обязанностей за пределами нормального рабочего времени.

Ненормированный рабочий день рассматривается в законодательстве как альтернатива 8-часовому рабочему дню.

Руководство вправе само решать, достаточно сотрудникам присутствовать на месте обычное количество часов, чтобы выполнить всю работу, или им необходимо дополнительное время для отдельных заданий.

Если потребность в этом все-таки возникает, ненормированный день вводится для конкретных сотрудников локально.

Ненормированный рабочий день и ТК РФ

Стандартно рабочее время воспринимается как пятидневка с 8-часовым рабочим днем. Именно такая норма действует в подавляющем числе предприятий и организаций — как государственных, так и частных. Но есть и другой режим работы — ненормированный рабочий день (ст. 101 ТК РФ).

Ненормированный рабочий день по ТК РФ означает такой режим работы, при котором работник может привлекаться к работе сверх стандартной продолжительности рабочего дня, установленной для всех работников (ст. 101 ТК РФ).

Ненормированный рабочий день вводится не для всего предприятия, а только для некоторых лиц, которым просто необходимо работать сверх плана. Получается, что во всей компании действует, например, стандартная пятидневка с началом работы в 9 утра, а отдельные лица трудятся ненормированный рабочий день. В их обязанности входит являться на службу, скажем, в 6 утра или покидать офис после 10 вечера.

Для многих ненормированный рабочий день крепко переплетается с понятиями «сверхурочные» и «переработка». Но на законодательном уровне они разделены. Ненормированный рабочий день — это отдельный режим работы, который позволяет работодателю задействовать конкретных работников вне их стандартного графика.

Основные особенности ненормированного рабочего дня

Основные особенности у данного трудового режима следующие:

  • НРД должен быть установлен для конкретного работника, и возможность его установления должна быть заранее закреплена во внутренних нормативных актах предприятия;

  • при установлении НРД это должно быть закреплено в трудовых договорах по каждому привлекаемому работнику;

  • привлечение к работе сверх обычного рабочего времени должно носить эпизодический характер и должно быть обусловлено производственной необходимостью;

  • виды работ, выполняемых в добавочное время, должны быть только такими же, что выполняются в обычном режиме и предусмотрены трудовым договором, должностной инструкцией и иными подобными документами;

  • отработка дополнительного времени для сотрудников в режиме НРД в рабочие дни не считается сверхурочной работой;

  • установление НРД имеет ограничения, предусмотренные законодательством, в отношении лиц, которым обеспечивается дополнительная социальная и господдержка:

✓ несовершеннолетних;

✓ беременных;

✓ инвалидов;

✓ одиноких родителей маленьких детей.

Сколько часов в неделю и год можно работать

В России нормой считается рабочая неделя протяженностью 40 часов (ст. 91 ТК РФ). Если речь идет о пятидневке, а именно так трудятся на большинстве предприятий, то работнику приходится ежедневно отрабатывать 8 часов.

Но работодатель наделен правом увеличивать эти нормы. Такое увеличение бывает двух видов:

  • привлечение к сверхурочным;

  • растяжение графика в рамках ненормированного рабочего дня.

Законом введены ограничительные рамки для сверхурочных работ: нельзя, чтобы такая переработка превышала 120 часов в год. При этом запрещается привлекать работника к сверхурочной работе длительностью более чем 4 часа два дня, идущих подряд.

А вот по отношению к ненормированному рабочему дню четких ограничений по времени в законе нет. Есть только не выраженные в конкретном часовом эквиваленте требования. Режим ненормированного рабочего дня должен иметь эпизодический характер, т. е. ни о какой системе речи быть не может.

Кроме того, работодатель должен действительно нуждаться в исполнении работником его прямых обязанностей на протяжении ненормированного рабочего дня.

Поэтому надо соблюдать такие требования:

  • К дополнительной работе при НРД можно привлекать как до, так и после официального рабочего дня.

  • Указание задержаться (или явиться раньше) может быть выдано в любой форме, в том числе устной, и отдельного согласия работника не требуется.

  • Время, затрачиваемое на переработку при НРД, никак не лимитируется, сотрудник работает столько часов, сколько требуется для выполнения поставленного задания. Единственное условие: переработки не должны быть каждодневными на протяжении длительного времени.

Порядок установления нестандартного режима работы

Установление для некоторых категорий работников НРД включает несколько обязательных этапов:

  1. Разрабатывается и утверждается перечень должностей на предприятии, по которым предполагается НРД.

  2. Составляется проект внутреннего нормативного акта об установлении НРД для категорий работников, включенных в перечень.

  3. Если на предприятии есть представительный орган работников, проект локального акта необходимо представить ему на одобрение. Порядок действий предусмотрен ст. 8 и 372 ТК РФ.

  4. Согласованный с заинтересованными сторонами проект нормативного акта утверждается и становится регламентом внутреннего распорядка организации. Все сотрудники должны быть ознакомлены с ним под роспись.

  5. Для уже работающих сотрудников при установлении им НРД делаются дополнительные соглашения к трудовым договорам. Для вновь принимаемых установленный НРД сразу включается в договор, должностную инструкцию и приказ о приеме. Также новый регламент находит свое отражение и в коллективном договоре предприятия с работниками.

Ненормированный рабочий день — что надо знать сотруднику

Работнику, который согласился с графиком ненормированного рабочего дня, нужно знать следующее:

Наниматель не будет каждый раз спрашивать согласия сотрудника, чтобы тот поработал ненормированный рабочий день. Такое согласие получается разово и чаще всего отражается в трудовом договоре.

Отказ отработать ненормированный рабочий день может быть приравнен к отказу от исполнения своих трудовых обязанностей. Хотя в судах пока не сложилось единой практики разрешения трудовых конфликтов по этому вопросу.

При этом нужно понимать, что каждый день такой график недопустим. Ненормированный рабочий день — это эпизодическое явление в ежедневной деятельности.

Пусть данный режим рабочего времени и называется ненормированным рабочим днем, это не значит, что не должно быть никаких ограничений его длительности. В локальном акте и трудовом договоре должны быть описаны временные рамки рабочего дня и недели.

Ненормированность заключается в отличии графика от общепринятого в компании.

Лицо, которое призвано работать ненормированный рабочий день, должно понимать, что это невозможно на постоянной основе. Работник обязан приходить и уходить вместе с остальными сотрудниками и только при возникновении особой потребности работать внеурочно.

Ненормированный рабочий день не может служить поводом для исполнения дополнительных обязанностей, не прописанных в должностной инструкции. Увеличивается время работы, а не список обязанностей.

Ненормированный рабочий день дает сотруднику бонус в виде как минимум 3 отпускных дней, которые оплачиваются компанией. Эти дни могут быть присоединены к ежегодному отпуску. Также вместо отпуска можно получить денежную компенсацию. Здесь действуют те же правила, что и в отношении ежегодного оплачиваемого отпуска. Просто доплаты денег за ненормированный рабочий день может и не быть, если начальство не распорядится об этом.

Что значит ненормированный рабочий день для работодателя

Начальник, который имеет потребность в установлении ненормированного рабочего дня для своих сотрудников, должен предварительно все оформить.

Для начала необходимо отразить саму возможность привлечения лиц к работе в рамках ненормированного рабочего дня в соглашении между коллективом. В нем же нужно указать перечень должностей, для которых требуется режим ненормированного рабочего дня.

Затем нужно заключить с каждым сотрудником, который занимает должность из данного перечня, соглашение о введение ненормированного рабочего дня, причем письменно.

Устные договоренности в данном случае не подходят.

Проще всего изначально прописать это в трудовом договоре, а если он уже согласован, придется откорректировать его, внеся пункт о ненормированном рабочем дне.

Работодатель должен понимать, что он не имеет права заставлять сотрудника трудиться ненормированный рабочий день ежедневно или даже через день, поскольку этот режим носит строго эпизодичный характер.

При этом во время, отрабатываемое сотрудником сверх нормы, нельзя принуждать его брать на себя дополнительные функции. Ненормативный рабочий день используется только для исполнения прямых обязанностей работника.

Перечень должностей работников с ненормированным рабочим днем

Круг лиц, которые могут трудиться ненормированный рабочий день, устанавливается практически произвольно на локальном уровне. Никакого единого перечня должностей с ненормированным рабочим днем в законодательстве не зафиксировано. На практике в перечень должностей включаются следующие должности:

  • Руководящее звено. Например, генеральный директор.

  • Персонал техобслуживания.

  • Хозяйственный персонал.

  • Сотрудники, чье время, проведенное за работой, не поддается учету. Например, риелтор может показывать объекты недвижимости покупателям в рамках ненормированного рабочего дня.

  • Сотрудники, имеющие обязательство отработать определенное время, но период, когда это необходимо сделать, не конкретизирован. К ним можно отнести лиц творческих профессий, для которых ненормированный рабочий день вполне норма.

По статистике, возглавляют список таких должностей и профессий:

  • представители высшего руководства;

  • работники, чей режим работы связан с работой руководства: помощники, секретари, делопроизводители, персональные водители, переводчики;

  • руководители бухгалтерской и финансовой служб;

  • начальники подразделений с нетипичным графиком работы (например, складского хозяйства или подразделения наладчиков оборудования);

  • техники и наладчики;

  • технологи (особенно на производствах с непрерывным циклом);

  • логисты и диспетчеры;

  • работники, отвечающие за охрану и безопасность.

Особенности применения ненормированного рабочего дня для работодателя

Режим НРД содержит ряд очевидных плюсов для работодателя:

1.Работа сверх нормы при НРД не считается сверхурочной. Это означает в том числе то, что:

  • нет необходимости каждую задержку сотрудника на работе оформлять так, как того требует ст. 99 ТК, — с отдельным приказом по каждому случаю, письменным согласием работника и т. п.;

  • нет необходимости оплачивать переработки по повышенным ставкам по нормам ст. 152 ТК.

2.НРД позволяет упростить учет рабочего времени по соответствующим категориям работников, так как:

  • не нужно следить за лимитами переработок, допускаемыми по ст. 99 ТК;

  • компенсации за НРД не зависят от количества переработок, поэтому не нужно вести их отдельный специальный учет для расчета компенсации (в табель вносится количество фактически отработанных в обычном порядке часов).

Вместе с тем НРД предусматривает ряд обязательных компенсационных моментов для сотрудников со стороны работодателя:

  1. Установление денежной компенсации (например, надбавки к окладу) за НРД. Здесь стоит заметить, что такая надбавка должна выплачиваться в любом случае, независимо от того, были у сотрудника в расчетном периоде (месяце) фактические переработки по НРД или не было.

  2. Установление дополнительных дней ежегодного оплачиваемого отпуска. По ст. 119 ТК их должно быть не менее 3, однако по коллективным договоренностям может быть и больше. Здесь правило такое же, как и при расчете зарплаты: дополнительный отпуск предоставляется, если по условиям договора у сотрудника НРД, даже если фактически он работал по общему обычному графику.

  3. Режим НРД не распространяется на работу в выходные и праздничные дни. По нормам ст. 111 и 113 ТК выходные и праздничные дни устанавливаются для всех работников, поэтому правила привлечения к работе и оплата за нее в это время регулируются отдельно.

Итоги

Ненормированный рабочий день сотрудников удобен работодателю. Однако при его установлении следует учитывать нюансы, связанные с оформлением, применением и компенсационными мерами для работников.

Правила регулирования такого режима, как ненормированный рабочий день, в трудовом законодательстве выражены нечетко.

Сами нормы, которые регулируют ненормированный рабочий день как режим труда, размещены по ТК РФ, а не собраны в отдельный раздел.

В связи с этим при установлении и применении ненормированного рабочего дня необходимо проявлять должную внимательность, чтобы избежать нарушений трудового законодательства и не перепутать ненормированный рабочий день с переработкой и сверхурочными работами.

Актуально на: 11 мая 2018 г.

В общем случае рабочий день для работников является нормированным. А ненормированный рабочий день – что это значит?

Понятие ненормированного рабочего дня по ТК РФ

Что означает ненормированный рабочий день? Для ненормированного рабочего дня определение приведено в ч. 1 ст. 101 ТК РФ. Это особый режим работы, при котором отдельные работники по распоряжению работодателя эпизодически привлекаются к выполнению своих трудовых обязанностей за пределами установленной для них продолжительности рабочего времени (ч. 1 ст. 101 ТК РФ).

Ненормированный рабочий день – это сколько часов?

В отличие от правил, действующих для сверхурочной работы, ТК РФ не устанавливает продолжительность ненормируемого рабочего дня. Но ненормированность не означает неограниченность или систематичность. Установление ненормированного рабочего дня означает лишь эпизодическое и в определенных случаях привлечение работников к труду за пределами установленной для таких работников продолжительности рабочего времени. В противном случае речь будет идти не о ненормированном рабочем времени, а о сверхурочной работе.

Приведем для сверхурочной работы и ненормированного рабочего дня сравнение в таблице:

Вид работы за пределами установленной продолжительности рабочего времени Ограничение по времени Оплата
Сверхурочная работа (ст. 99 ТК РФ) для каждого работника не более 4 часов в течение двух дней подряд и 120 часов в год (ч. 6 ст. 99 ТК РФ). производится (ст. 152 ТК РФ)
Работа на условиях ненормированного рабочего дня (ст. 101 ТК РФ) не установлено не производится

Ненормированный рабочий день может распространяться как на период до начала рабочего дня или смены, так и после их окончания (Письмо Роструда от 07.06.2008 № 1316-6-1). В то же время, ненормируемый рабочий день по Трудовому кодексу не дает работодателю права привлекать работника к работе в выходные или праздничные дни без соответствующей оплаты (ст.ст. 113, 153 ТК РФ, Письмо Роструда от 07.06.2008 № 1316-6-1).

Как оформить ненормированный рабочий день?

Для того, чтобы ввести режим ненормированного рабочего дня, необходимо утвердить перечень должностей работников, для которых такой режим будет установлен. Перечень можно прописать в коллективном договоре, в локальном нормативном акте, принимаемом с учетом мнения представительного органа работников (ч. 1 ст. 101 ТК РФ). Можно разработать, например, Положение о ненормированном рабочем дне, образец которого мы приводили в отдельной консультации.

Условие о ненормированном рабочем дне включается также в трудовой договор с работником.

Соответственно, и отмена ненормированного рабочего дня производится в аналогичном порядке.

Несмотря на то, что ТК РФ не содержит прямых ограничений на установление ненормированного рабочего графика для отдельных категорий работников, такой режим не рекомендуется устанавливать лицам, перечисленным в ст. 92, ч.ч. 1,2 ст. 94 ТК РФ. Это касается, например, работников в возрасте до 18 лет или работников-инвалидов.

Ограничения на введение ненормированного рабочего времени могут быть предусмотрены и иными нормативными документами. К примеру, нельзя устанавливать ненормированный рабочий день для водителей грузовых автомобилей.

Для работников, которые трудятся на условиях неполного рабочего времени, ненормированный рабочий день может быть введен, только если для таких работников установлена неполная рабочая неделя, но с полным рабочим днем (сменой) (ч. 2 ст. 101 ТК РФ).

Несмотря на то, что за работу в условиях ненормированного рабочего дня работнику не полагается дополнительная оплата, учет ненормированного рабочего времени вести нужно (ч. 4 ст. 91 ТК РФ). Делать это можно в отдельном журнале, разработанном, например, на основе унифицированной формы № Т-13 «Табель учета рабочего времени» (Постановление Госкомстата от 05.01.2004 № 1).

Хотя, конечно, ТК РФ не ограничивает право работодателя устанавливать работникам доплату за ненормированную работу.

При этом независимо от установления дополнительной оплаты представлять работникам дополнительный отпуск за работу в ненормированном режиме обязаны все работодатели.

Статья 101. Ненормированный рабочий день

Статья 101. Ненормированный рабочий день

1. Законодатель закрепляет понятие «ненормированный рабочий день».

2. Установление режима ненормированного рабочего дня возможно в отношении не всех работников организации, а только некоторых работников.

3. Применению режима ненормированного рабочего дня в организации предшествует разработка и принятие перечня должностей работников с ненормированным рабочим днем.

Перечень должностей работников с ненормированным рабочим днем может включаться в текст коллективного договора, соглашения, или утверждаться в виде самостоятельного локального нормативного акта. Поэтому порядок утверждения Перечня может носить как договорный характер (при заключении коллективного договора, соглашения), так и порядок, установленный законодателем для локальных нормативных актов, принимаемых с учетом мнения представительного органа работников.

4. Текст статьи непосредственно не называет правовые основания привлечения работников, чьи должности приведены в Перечне, к работе по режиму ненормированного рабочего дня.

Определенным объяснением применения работодателем своего права может служить положение статьи о том, что трудовая функция работника может выполняться за пределами установленной для них продолжительности рабочего времени.

Подчеркнем, что работодатель должен располагать объективными причинами, определяющими необходимость выполнения работником трудовой функции после окончания рабочего дня. Эти причины или основания должны носить эпизодичный характер. Например, необходимость завершения процедуры переговоров, в которых работодатель является стороной.

Эпизодичный характер привлечения работников к работе после окончания рабочего дня свидетельствует, что планировать или заранее предусмотреть необходимость проведения такой работы крайне сложно, хотя в отдельных случаях ее вероятность бывает вполне очевидной (например, составление квартальных, годовых отчетов).

5. Содержание перечня должностей работников с ненормированным рабочим днем определяется работодателем самостоятельно. При его составлении учитывается необходимость обеспечить эффективную работу организации, во внимание принимается сфера деятельности, характер труда работников, своевременность выполнения принятых на себя обязательств и т.д.

6. В отношении организаций, финансируемых за счет средств федерального бюджета, содержание Перечня раскрывается. В него включены:

— руководящий, технический и хозяйственный персонал и другие лица, труд которых в течение рабочего дня не поддается точному учету;

— лица, которые распределяют рабочее время по своему усмотрению;

— лица, рабочее время которых по характеру работы делится на части неопределенной продолжительности (см. п. 3 Правил предоставления ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам с ненормированным рабочим днем в организациях, финансируемых за счет средств федерального бюджета, утвержденных постановлением Правительства РФ от 11 декабря 2002 г. N 884*(42)).

Полагаем, что отнесение к Перечню должностей работников с ненормированным рабочим днем тех, труд которых не поддается точному учету во времени или которые распределяют время работы по своему усмотрению, означает, что они могут самостоятельно решать вопрос о работе за пределами нормальной продолжительности рабочего времени, если это определено должностными инструкциями или локальными нормативными актами. Предварительного распоряжения руководителя организации о привлечении их к такой работе не требуется. В данной ситуации работа по режиму ненормированного рабочего дня осуществляется по инициативе самого работника.

7. Применение режима ненормированного рабочего и издание соответствующего распоряжения работодателем в отношении работников не требует получения их предварительного согласия.

Ознакомление работника перед заключением трудового договора под роспись с локальными нормативными актами организации, непосредственно связанными с его трудовой деятельностью, коллективным договором, означает что он знает о его обязанности работать по режиму ненормированного рабочего дня.

8. К режиму работы ненормированного рабочего дня могут привлекаться все работники организации, чьи должности указаны в Перечне. Ограничений по применению труда беременных женщин, инвалидов, женщин, имеющих детей в возрасте до трех лет, не установлено.

Поскольку ст. 268 ТК установлен запрет привлечения к сверхурочной работе, к работе в выходные и нерабочие праздничные дни работников в возрасте до 18 лет, следует признать, что они также не могут привлекаться к работе с ненормированным рабочим днем.

9. Используя режим ненормированного рабочего дня, работодатель не вправе поручать ему выполнение работ, не определенных его трудовой функцией.

10. Применение режима ненормированного рабочего дня в отношении отдельных категорий работников устанавливается некоторыми подзаконными нормативными правовыми актами.

В п. 14 Положения об особенностях режима рабочего времени и времени отдыха водителей автомобилей, утвержденного приказом Минтранса России от 20 августа 2004 г. N 15, указывается, что водителям легковых автомобилей (кроме автомобилей-такси), а также водителям автомобилей экспедиций и изыскательских партий, занятым на геологоразведочных, топографо-геодезических и изыскательских работах в полевых условиях, может устанавливаться ненормированный рабочий день.

В п. 37 Положения об особенностях режима рабочего времени и времени отдыха, условий труда отдельных категорий работников железнодорожного транспорта, непосредственно связанных с движением поездов, утвержденного приказом МПС России от 5 марта 2004 г. N 7, устанавливается, что работникам железнодорожного транспорта может быть установлен режим работы с ненормированным рабочим днем, за исключением работников, обслуживающих пассажирские поезда, поездных электромехаников, а также начальников, механиков-бригадиров пассажирских поездов, не несущих сменного дежурства, рабочее время которых определяется так же, как и у проводников пассажирских вагонов поезда.

11. В качестве компенсации за работу с ненормированным рабочим днем работникам на основании ст. 119 ТК предоставляется ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск.

В отношении гражданских служащих ч. 4 ст. 45 Федерального закона от 27 июля 2004 г. N 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации»*(43) установлено, что в случае если дополнительный оплачиваемый отпуск гражданским служащим, имеющим ненормированный служебный день, не предоставляется, с письменного согласия гражданского служащего исполнение им должностных обязанностей за пределами нормальной продолжительности служебного времени оплачивается как сверхурочная работа.

12. Нормы о продолжительности работы (смены) (ст. 94 ТК), о сверхурочной работе (ст. 99 ТК), о запрещении работы в выходные и нерабочие праздничные дни (ст. 113 ТК) и др. также применяются к работникам с режимом ненормированного рабочего дня.

Работник с ненормированным рабочим днем может привлекаться и к дежурствам по окончании рабочего дня. В период дежурства работник своей трудовой функции не выполняет, он привлекается к работе для принятия мер в целях решения неотложных вопросов, возникающих у работодателя, обеспечения контроля за соблюдением в организации надлежащего порядка (см. постановление Секретариата ВЦСПС от 2 апреля 1954 г. N 233 «О дежурствах на предприятиях и в учреждениях»*(44)).